Время ее «Баядерки»

Об этой женщине можно говорить часами, ее талант, целеустремленность и сильный характер позволили достичь всего, о чем мечтают те, кто входят в волшебный мир балета. Народная артистка России, прима-балерина Мариинского театра, художественный руководитель балета «Астана Опера» Алтынай Асылмуратова побеседовала с нами накануне премьеры «Баядерки», которая будет показана в ее постановке 25 и 26 декабря.

Точка отсчета

— Ваш балетный клан – бабушка, дедушка, мама и папа – помогал поступить в прославленное вагановское училище или, может быть, «обеспечил» особое отношение к вам педагогов?

_DSC0581 (1)— Определенно, повлиял на выбор профессии. Сколько себя помню, я всегда была в театре, вокруг меня витали театральные запахи, слышала разговоры на профессиональные темы и окружала особая атмосфера. Если говорить про учебу, скорее это даже давило. Когда родители – сторонние люди, у тебя есть балетная и небалетная жизнь. Когда в семье все балетные, ты прекрасно понимаешь, что это ответственность перед ними и перед собой. Мамы большинства детей с умилением хлопают в ладоши, если на их ребенке просто надета пачка, мне это не грозило.

Я училась в Ленинграде, жила без родителей. Мы договорились с ними, что никто не говорит, что имеет какое-то отношение к балету. Инна Борисовна Зубковская – педагог, которая меня выпустила, позже была приглашена на нашу свадьбу. Ее супруг, Святослав Кузнецов, был удивлен, увидев мою маму: он ее очень хорошо знал по Академии русского балета имени А.Я. Вагановой, где она училась. Инна Борисовна тоже с удивлением спросила, почему не сказала ей, что я из балетной семьи. А мне хотелось доказать себе самой, что смогу.

— Самостоятельная жизнь в Ленинграде отразилась на становлении личности?

— Я была не совсем одна, меня сопровождала бабушка, поэтому я была ухожена, обглажена, обстирана, накормлена и обласкана. Детям в интернате жилось намного труднее. Не всегда удавалось снимать «углы» в хороших местах, но все равно то, что там всегда ждала бабушка, а иногда приезжала мама, давало много сил. Я была совершенно нехозяйственной, ученики из параллельного башкирского класса – более самостоятельные. Я очень благодарна своей бабуле за то, сколько она выдержала. Она и провожала меня, где бы я ни жила, и встречала. В школе ее знали все, потому что она часами сидела в ожидании меня. Хотелось еще поиграть после уроков, она героически оставалась, и так вплоть до выпускного класса. Я уже говорила, что это неудобно, но она просто отходила подальше и делала вид, что она не со мной.

— Какой след в жизни оставила школа?

— Вначале, как всегда, были притирки, потому что, как говорится, все из разных стай, но сегодня, спустя многие годы, мы все друг с другом в контакте. У нас был очень дружный класс, мы часто выезжали за город, классный руководитель всегда устраивала пикники, КВНы. Мы и сейчас поздравляем ее с Днем учителя. Ее большая заслуга в том, что она сумела сплотить нас.

Семейные ценности

— Первая любовь тоже связана со школой?

— Первый раз я влюбилась, когда даже не ходила в школу. Это был мальчик из Алматы, его звали Женя Воронцов, он был на год старше, но мне казалось, что он был такой взрослый и умный. Наши бабушки общались, и мы гуляли вместе, тогда возникла детская влюбленность. Потом в школе были свои увлечения, но если говорить о серьезных чувствах, то они были к Константину Заклинскому, ставшему супругом.

— Где состоялось знакомство?

— На старших курсах классный руководитель приглашала к нам выступать молодых солистов, которые уже на тот момент танцевали на сцене театра. Это была беседа в формате «вопрос-ответ». Первый раз артисты пришли рассказать о своей поездке в Италию, это были Костя Заклинский и Галина Мезенцева. Она уже была балериной, Костя тоже танцевал ведущие партии. Мы больше слушали их, чем спрашивали. Галя в основном рассказывала про музеи, о том, какая прекрасная Италия, а Костя все время говорил про еду, какая она там вкусная. Все девочки с восхищением говорили о Заклинском, он понравился всем, но не мне. Потом, когда я уже выпускалась, Костя попросил через мальчика передать мне номер своего телефона, написанный на листочке. Меня это дико оскорбило. Так дважды он произвел на меня неприятное впечатление. Когда я познакомилась с ним поближе, поняла, что он совершенно не такой. Со стороны Костя казался поверхностным, немножко шалопаистым. Он всегда хорошо работал, но у него были разные интересы, развлечения. Чем он мне сразу понравился? Тем, что никогда не хотел понравиться. Он был такой, какой есть, что, собственно, меня и подкупило.

— Ваши родители к нему отнеслись доброжелательно?

— Вначале мама была не в восторге. Ведь мир полон «добрых» людей, а балетный мир очень узкий – все друг друга знают. В Ленинграде работали мамины одноклассницы, кто-то что-то сказал, хотя всего два раза видели, что мы вместе, но уже возникла паника, появились мысли, что я с кем-то живу, что начала гулять. Представляете, в каком состоянии приехала мама? Для нашей семьи это был шок. В действительности же все было не так. Общежитие находилось во дворе школы. Костя, хотя и ленинградец, имел жилье, но очень далеко от театра, было тяжело добираться после спектаклей, и ему дали комнату в общежитии, этажом выше моей.

Мама приехала накрученная, а Костя, как всегда, не старался маме понравиться, он был таким, каким был. Через какое-то время она узнала его лучше, и потом уже делала все, ориентируясь на его вкусы, а не на мои. Она его очень любила.

Сквозь тернии к звездам

— Вы прошли все ступеньки карьерной лестницы в Мариинском театре. Два года в кордебалете, затем в солистках и только в 1987 году стали примой. Было сложно достичь этой цели?

— Всегда нужно соответствовать своему месту. Я меньше всего переживала за то, какое место и где занимаю, просто хотелось быть лучше, чем ты есть сегодня. Мне всегда нужно было доказать себе, что я права. Это все время подталкивало к достижению новых вершин, не давало расслабляться. Мне повезло с педагогом – Ольга Моисеева взяла меня под крыло, вырастила. Я никогда не ставила себе цель стать прима-балериной. Просто работала, хотелось отдавать больше, особенно, если в тебя верят.

— В годы развала Союза, 1989 – 1993, вы работали не только в родном театре, но и за границей. Какие перспективы там открылись перед вами?

— Я всегда работала только в одном театре, никогда из него не уходила, у меня был постоянный контракт. Раньше страна была закрытой, никому в голову не могло прийти, что можно поехать станцевать спектакль и вернуться обратно. Либо ты уезжаешь «с концами» и тогда ты – «враг народа», либо ты на родине. Мне повезло, что я имела возможность работать с величайшими мастерами в лондонском Ковент-Гардене, в Национальном балете Марселе и многих других прославленных театрах. Мне удалось прикоснуться к творчеству балетных титанов – Ролана Пети, Кеннета Макмиллана, Рудольфа Нуреева, застать их живыми, перенять их опыт. У меня был свой агент, она договаривалась о выступлениях с театрами, которые были мне интересны. Понятно, что это уже были не классические «Лебединое озеро» или «Жизель» – я могла танцевать новые спектакли, пробовать разную хореографию.

— С появлением на свет Насти поездки сократились?

— Мы всегда ездили цыганским табором. Дочка все время была с нами, я оставляла ее только на короткий срок. Испытывала дикую тоску, просто умирала без нее. Иногда поездка могла затянуться на месяц. Мы всегда на семейном совете обсуждали предстоящую работу. Действительно, в тяжелое время зарубежные кратковременные контракты были хорошим подспорьем. Одна я никуда не ездила. Было тяжело, это правда, но мы были вместе. Костя иногда жертвовал своей работой – может быть, он мог бы еще танцевать, но бросал все, если я работала, и сидел с Настей.

— Она больше папина или мамина дочка?

— Она наша. Папу любит сильно, потому что такие папы – редкость.

— В 2000 году вы оставляете карьеру балерины, перед вами совсем другая стезя, вы – художественный руководитель вагановской академии. Не все могут нести это бремя, так как нужно любить детей, помогать и поддерживать своих учеников. Помните, как пришли в родную школу, но уже в другом качестве?

_DSC4650

— Всегда применяешь свой опыт. Есть опыт хороший, есть опыт не очень хороший. Меня всегда удивляло, почему школу, которую мы все любим, уважаем и поклоняемся этой Мекке балета, после выпуска обходим стороной? Думаешь: как странно… Мы благодарны своим педагогам, но навестить их никогда не хотелось. Когда я уже в другом качестве пришла в школу, мне очень хотелось создать такую атмосферу, чтобы ребятам хотелось сюда вернуться, хотелось поговорить со своими педагогами. Может быть, я по-другому не умею, и воспитывать и растить могу только в любви. Я не говорю, что детям надо все позволять, но они должны знать, что все, что ты делаешь – для добра.

Раньше была такая система, что педагоги могли оскорбить, накричать, не знали никого по именам, щипали, толкали. Это оставляло неприятный осадок. Результатов они, безусловно, добивались, но когда ученики уходили, то уходили с радостью от того, что все закончилось. Особенно иногородним детям нужно чувствовать, что их любят. Я очень люблю детей, во-первых, потому что это чистые неиспорченные люди. С ними бывает трудно, но всегда интересно, потому что есть азарт – найти ключик, кнопочку, которая бы сработала, чтобы открыть для них мир искусства. Заниматься балетом очень тяжело. Маленькому ребенку заставить себя каждый день выполнять какие-то изнуряющие движения, очень трудно – не все могут выдержать даже психологически. Но когда видишь результат – это самая большая награда.

_DSC4656 (2)

Из рук в руки, из ног в ноги

— Если говорить о результатах, то сейчас для вас это работа над балетом «Баядерка». На какой стадии подготовки находится спектакль?

— На главные партии у нас уже есть составы, мы интенсивно работаем. Если говорить о «Баядерке», то для меня это особый балет, я его очень люблю. В свое время мой педагог Ольга Моисеева говорила, что это ее любимый балет, и она упорно работала над ним со мной, можно сказать, привила вкус к «Баядерке». Этот балет вошел в мою кровь. Теперь в любом состоянии, хочешь этого или нет, но будешь делать его так, как надо. «Баядерка» интересна тем, что здесь два балета в одном, если говорить о партии Никии. Первый и второй акты – более эмоциональные, актерские, там множество технических вещей, а последний акт – это чистейшая классика, пачечная. Балет огромный, готовить его очень трудно, потому что в нем задействована вся труппа. Много массовых танцев – и четверки, и тройки, и всевозможные игровые партии. Сам сюжет впечатляет глубиной и драматизмом. Словом, это будет в хороших старинных традициях большой зрелищный спектакль. Мне хочется, чтобы в «Астана Опера» все было на том уровне, к которому привыкла я.

Этот балет родился в Петербурге, и преемственность поколений позволяет передать его максимально приближенным к оригиналу. В 1941 году была сделана новая редакция Вахтанга Чабукиани и Владимира Пономарёва, которые выросли на этом балете. Они внесли настолько органичные изменения, что на Западе думают, будто это первоисточник Мариуса Петипа. Настолько логично все было сделано. Я танцевала множество разных редакций, но эта – самая лучшая.

Я верю в труппу, мы все очень стараемся и хотим хорошего результата. У мальчиков технические возможности хорошие, у девочек есть время эмоционально еще поработать. Партию Никии готовят три балерины – Айгерим Бекетаева, Мадина Басбаева и Назерке Аймухаметова. Гаухар Усина и Анель Рустемова работают над партией Гамзатти. На роль Солора выбраны – Таир Гатауов, Бахтияр Адамжан, Еркин Рахматуллаев. Не все зависит только от артиста, спектакль это и декорации, и костюмы, и музыка, и освещение. И только когда это все будет приведено в гармонию, спектакль будет пользоваться успехом.

— Желаем, чтобы премьера состоялась и уверенно вошла в постоянный репертуар театра. Спасибо за интервью.

 

Генеральный спонсор

Спонсоры и партнеры