Прекрасная легенда… Прекрасный балет

Большому кораблю – большое плавание! Так можно сказать об очередной премьере театра Astana Opera – балете «Бахчисарайский фонтан».

Один из первенцев советской хореографии, родившийся в 1934 году в ленинградском Театре им. С. Кирова, ныне Мариинском, уже перешагнул порог 80-летия. Нынешней весной он пережил новое рождение – в театре Astana Opera.
Крупный масштаб общего решения спектакля отвечает размерам гигантской сцены, а его эстетика созвучна изысканному декору фойе и зрительного зала. Постоянные сотрудники театра, известные итальянские сценографы-супруги Эцио Фриджерио (декорации) и Франка Скуарчапино(костюмы) сотворили чудо красоты.
Удивительно, что при всей изобразительной роскоши декорации предельно лаконичны. В польском акте это аркада с тремя пролетами во всю ширину и высоту сценической коробки, в татарском – более узкая аркада с пятью пролетами, снижающимися от центра. Изукрашенные росписью или резьбой, они сами по себе – произведения искусства, но за ними открываются новые красоты. На втором и третьем плане сцены возникают анфилады дворцовых покоев европейского и восточного стиля, с соответствую­щими каждому скульптурами, пальмами, фонтанами, драпировками и прочим. Удивимся еще раз: все это сказочное великолепие – иллюзия, созданная видеопроек­цией в формате 3D. Новейшие технические средства, заменив живописные декорации материально осязаемыми изображениями, позволили мгновенно менять картины. В результате четырехактный спектакль стал двухактным, а значит, и более динамичным. В технике 3D выполнены также аванзанавесы, придаю­щие спектаклю дополнительное красочное измерение.
Высокая культура и вкус художников сказались в том, как все это обилие красот подчинено основной «тональности», объединяющей подробности в целое. В первом акте доминирует глубокий синий тон, во втором – нежно-голубой и палевый. Цветовую гармонию подчеркивают и оттеняют костюмы. Даже сочно бордовый у главных героев (халат Гирея и шальвары Заремы, одежды Нурали и воинов-татар) деликатно приглушен. Не забыто и фирменное итальянское sfumato (легкая дымка, дающая ощущение воздушной атмосферы), достигнутая с помощью тщательно разработанной световой партитуры. Особенно эффектны гаремные сцены: в мерцании света, размывающего контуры изысканной архитектуры, грациозные женщины в экзотических одеждах жемчужных тонов вызывают в памяти образы восточной поэзии, кажутся гуриями рая.
В сравнении со спектаклем 1934 года, превосходно оформленным Верой Ходасевич и по сей день идущим с ее сценографией в Мариинском театре, казахский «Фонтан» решительно преобразился и похорошел. Роскошные дворцовые интерьеры не просто обозначают место действия. Скорее, это концентрированный образ двух миров и двух культур – европейской и ориентальной. К этому стремились и авторы оригинала – придать камерной романтической истории общечеловеческий масштаб с той разницей, что оформление Ходасевич опиралось на историко-культурные реалии XVIII века, а фантазию синьора Фриджерио питали высокие образцы мировой архитектуры и искусства.
В обновленном «Фонтане» наш­лось место и для фантазии постановщиков, при том что драматургическая структура, выстроенная сценаристом Н. Волковым, и основная часть хореографии Р. Захарова остались прежними. Турсынбек Нуркалиев усилил впечатляющими подробностями сцену набега татар на польский замок в первом акте. Схватка противников приобрела захватывающую экспрессию. Галия Бурибаева капитально обновила массовые и сольные танцы жен Гирея во втором акте и танец пленниц в последней картине, придав им композиционное разнообразие и восточный колорит. Несколько поблекший за долгую сценическую историю балет от этого только выиграл.
Свежими красками заиграла и музыка Асафьева в отличном исполнении оркестра театра под управлением Айдара Абжаханова, тонко чувствующего образность и темпоритм любой сцены и драматургическую динамику всего балета. А живую душу вдохнули в спектакль исполнители. Прима-балерины, премьеры, солисты и кордебалет составили художест­венный ансамбль, достойный столичной труппы.
В эпизодических партиях блеснули отточенной техникой Азамат Жанкабаев и Бауыржан Буранбаев – действительно юные Юноши. В игривом танце с колокольчиками, построенном на синхронности движений, две Асели – Кусаинова и Оспанбаева – были как две сест­рички-двойняшки. Вторая жена Айши Калдыбековой, знающая себе цену соблазнительная красавица, по праву облачилась в экзотический костюм со сверкающим драгоценными каменьями тюрбаном-короной. И, напротив, благородным изяществом манер, тонкой нюансировкой движений окрасили Краковяк Сэрина Сунагава и Бауржан Мекембаев. Заметим, к слову, что артистам кордебалета можно позаимствовать у солистов аристократический шик и особый колорит польских танцев.
Главные роли на двух премьерных спектаклях исполнили два равноценных состава солистов – редкость даже для столичных трупп. Только Марией неизменно была прелестная Мадина Басбаева, наделившая юную польскую княжну красотой облика и души. Таир Гатауов и Еркин Рахматуллаев в роли Вацлава передали характер мужественного юноши атлетической мощью совершенного по технике танца, уверенной поддержкой в дуэтах, но обоим пока недостает пластического красноречия, чтобы с такой же силой выразить чувство первой любви.
В репертуаре прима-балерин особое место занимает роль Заремы. Высоким танцевальным мас­терством здесь не обойтись, нужно прожить жизнь героини, показать ее душевную драму, правдиво, избегая мелодраматических преувеличений, передать сложную гамму чувств от страстной любви и надежды до отчаяния и ярости. Словом, балерина должна быть настоящей актрисой. Талантливым примам – Айгерим Бекетаевой и Гаухар Усиной – это удалось. Обе репетировали партию с известной балериной Алтынай Асылмуратовой, недавно назначенной на пост художественного руководителя балетной труппы театра Astana Opera. В огромном, разнообразном репертуаре балерины в Мариинском театре и на многих сценах мира ее Зарема – по-восточному чувственная, безоглядная и в любви, и в горе, и уж точно – самая красивая из всех петербургских коллег – занимает почетное место. Скрупулезно проработав роль с казахскими балеринами, Асылмуратова сумела уйти от соблазна сотворить собственные копии: помог многолетний опыт художественного руководителя петербургской балетной Академии им. А. Вагановой. Новые Заремы оказались разными.
Утонченно-красивая, неправдоподобно гибкая Бекетаева рассказала о трагедии обманутой первой любви. Ее Зарему – олицетворение доверчивой юности – буквально сламывала измена возлюбленного. Теряя Гирея, она теряла все, лишалась смысла жизни. Цепляясь за последнюю надежду, она тайком проникала в спальню соперницы. Но убедившись, что надеяться больше не на что, в пароксизме отчаяния совершала безумный поступок. Удар ее кинжала оказывался для Марии роковым, и потрясенная содеянным Зарема принимала смерть как заслуженную кару, освобождающую от душевных мук.
Героиня Усиной – женщина в расцвете красоты, упивающаяся любовью и своим особым положением. Некоронованная царица гарема, она уязвлена изменой Гирея, пытается вернуть его любой ценой и до последней минуты жизни борется за любимого со страс­тью и верой.
Обе Заремы в равной мере интересны, обе вызывают сочувствие своей несчастной судьбой и безвременной гибелью.
Центральная фигура – хан Гирей. Воздвигнутый им «фонтан любви, фонтан живой» дал, вслед за поэмой Пушкина, название балету. Но в отличие от героинь-женщин, изъясняющихся танцем, главный герой воплощен исключительно пантомимной пластикой, перемежающейся со статикой. Однако именно это делает его особенным, интригующим, значительным. Перед исполнителями стоит увлекательная и сложная задача – только жестами, позами, походкой показать, как грозный повелитель, жес­токий воин превращается в человека, терзаемого безответным чувством, способного даже сдержать страсть, смириться и отступить перед девушкой, завладевшей его сердцем, но оставшейся для него непостижимой и недосягаемой.
Внутреннюю жизнь загадочного, можно сказать, романтического героя высветили оба исполнителя – один зрелый мастер, другой – его последователь и ученик. На премьере на сцену вышел Турсынбек Нуркалиев – создатель и директор балетной труппы Astana Opera. Гирея он исполнял на протяжении всей своей актерской карьеры и числит среди любимых. Уверенный в своих силах, артист, оставивший сцену 17 лет назад, несмот­ря на известный риск, не отказал себе в удовольствии принять участие в знаменательной премьере. Риск оправдался. Высокий, статный, его Гирей был живописно красив и в летящем плаще с золотым отливом, и в богатом халате, ниспадавшем тяжелыми складками до полу, и в легкой домашней одежде. Но главное – за импозантной внешностью скрывалась живая душа и чем дальше, тем нас­тойчивее заявляла о себе смятением, тревогой, тоской.
На втором спектакле Жандос Ауба­киров в основном повторил психологический рисунок своего наставника, но в выражении чувств был более открыт. Кульминацией роли у него стал ночной дуэт с пленницей Марией, где высокие поддержки звучали то признанием в любви, то криком отчаяния.
А кульминацией всего спектакля, его эмоциональным пиком стал завершивший второй акт мужской татарский танец во главе с военачальником Нурали. По мастерству исполнения всевозможных тур де форсов, по яростной энергии артисты кордебалета и три солиста достойно соперничали с блистательным Нурали Бахтияра Адамжана и Серика Накыспекова. Оба буквально ошеломили диким азартом и снайперской точностью, с какой свивались в воздухе кольцом, закручивали смерчи пируэтов, падали наземь и тут же взлетали вверх, точно выброшенные невидимой катапультой.
Бешеный танец татар как бы воскресил образ Гирея-воина, победоносного завоевателя, каким он был до встречи с Марией. Но такой Гирей остался в прошлом. В эпилоге уже не грозный завоеватель, а скорей всего поэт-романтик грезил о прекрасной Марии возле воздвигнутого в память о ней фонтана слез. Под звуки задушевного романса Гурилева в его воображении возникал образ юной польской княжны как призрак несостоявшегося счастья. А родниковой чистоты голос певицы навевал пушкинскую светлую печаль, напоминая строки поэта:
Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!
Журчи, журчи свою мне быль!

Автор: Ольга РОЗАНОВА, кандидат искусствоведения, доцент Академии русского балета им. А. Вагановой и кафедры хореографии Санкт-Петербургской консерватории им. Н. Римского-Корсакова

Генеральные партнеры

Спонсоры и партнеры