Казахский балет отличает брутальность — Бахтияр Адамжан

19 Декабря 2017 11:00  2134

   АСТАНА. КАЗИНФОРМ — Что выделяет казахских артистов в мировом балете? Об этом и о многом другом корреспондент МИА «Казинформ» побеседовал с ведущим артистом театра «Астана Опера», лауреатом многих международных конкурсов Бахтияром Адамжаном, который в ноябре текущего года вернулся с гастролей из Генуи, где сыграл главную мужскую роль в постановке Ролана Пети «Собор Парижской Богоматери».

— Бахтияр, недавно Вы выступили на сцене театра в Генуе, где сыграли роль Квазимодо. Поделитесь Вашими впечатлениями.

— Я выступаю в Генуе уже не в первый раз — ранее мы также ездили сюда с большим спектаклем, балетом «Спартак». Поэтому, и зрители, и сцена были мне знакомы. Разница была лишь в том, что мы поехали с другим спектаклем, который отличался и в плане музыки, и в плане хореографии, и пластики. Это был спектакль совсем другого формата. С точки зрения подачи, таких спектаклей больше нет. К примеру, тот же Квазимодо ходит по сцене без бутафорского горба — горб изображается артистом при помощи руки и плеча. Соответственно, и новых впечатлений, как таковых, у меня не было. Присутствовала лишь мысль о том, что нужно всем показать наш уровень, нашу культуру, наш театр; доказать всем то, что мы можем играть спектакли не только классического жанра. Мы можем показать на достойном уровне и хореографию великого постановщика Ролана Пети. Иностранному зрителю надо было показать, что Казахстан — это страна, которая развивается во всех направлениях. Мы хотим, чтобы все в Центральной Азии знали, что в Казахстане функционирует замечательный театр, «Астана Опера», где ставятся прекрасные спектакли очень высокого уровня. Касательно мировой культуры, мы ни в чем не отстаем от других, а в некоторых аспектах, возможно, даже впереди.

— Какова была реакция итальянских зрителей на Ваше выступление? В чем различие между казахстанскими и итальянскими зрителями?

— Зрители, в принципе, везде одинаковые. У нас сейчас есть такое поколение, представители которого регулярно ходят на балет, понимают все нюансы и выбирают своего артиста. Они не ходят на все спектакли подряд, они подходят выборочно к этому процессу, спрашивая в кассах, какой артист будет выступать в той или иной постановке. Это говорит о том, что за минувшие почти пять лет артисты «Астана Опера» уже смогли воспитать своих зрителей. Отличие лишь в том, что итальянцы едят пасту и пиццу, а мы едим тесто с мясом. Возможно, у них немного другие ценности и темп жизни, что сказывается на людях. У них есть время насладиться театром, а затем пойти и попить вино.

— Несмотря на то, что Квазимодо является известным персонажем, передать всю гамму его чувств через движение по определению непросто. Что было самым сложным в этой роли?

— Именно, как Вы и отметили, сложно передать его чувства. Можно показать горб, перетерпеть дискомфорт от затекающего в течение полутора часов работы плеча, но передать эмоции… На деле выходит так, что для этого ты пользуешься только мимикой лица, которое, к тому же, загримировано. Остаются только глаза и кончики пальцев рук. При помощи тела я старался передать большую любовь, которую изображал. Нужно было передать все эмоции через руки, отразить свое отношение к Эсмеральде только прикосновениями к ней. В этой постановке даже есть момент, когда нужно опустить изображающее горб плечо, и показать, что Квазимодо в душе такой же человек, как и все. В такие моменты ты должен «поймать» зрителей, и держать их в напряжении до самого конца. Именно такие моменты поначалу бывают немного сложными. Но все это проходит с репетициями. К тому же я многое взял от хореографов, в частности, от Луиджи Бонино. Он давал много полезных советов касательно поз — здесь важна каждая мелочь, начиная от того, как ты смотришь на партнершу, и заканчивая тем, как ты к ней подходишь и отходишь. Эти моменты я всегда старался сохранить в своей памяти, со временем все это ко мне пришло. А о том, что мне удается воплощать все это в жизни, я понял по отзывам людей, в социальных сетях в том числе. Это говорит о том, что, по крайней мере в моей работе есть прогресс, что очень меня радует.

— Вы затронули тему социальных сетей, где люди зачастую выкладывают и свои негативные отзывы о чем-либо. Существует стереотип о том, что артисты балета — люди творческие и легко ранимые. Как Вы относитесь к критике в социальных сетях?

— В мой адрес такого еще не было. Социальная сеть — это жизнь в первую очередь виртуальная, и к ней нужно относиться соответствующим образом — больше как к части своей работы, нежели как к своей личной жизни. Я использую социальные сети, в основном, только для своего «продвижения», чтобы люди знали меня не только в Казахстане, но и в других странах. Выкладываю видео с выступлениями в Instagram с хэштэгами разных театров мира.

В любом случае, если даже напишут негативный отзыв — это его мнение, и я не могу сделать этому человеку ничего плохого. Да и зачем? Каждый имеет право на личное мнение. Другое дело, когда люди ругаются и «выливают» весь свой негатив на окружающих. Что касается ранимости артистов — все люди разные. Можно ведь быть легкоранимым человеком и за пределами балетной сферы. Честно говоря, я — «толстокожий». Еще раз скажу, что отношусь к своей работе без излишнего фанатизма. Когда я прихожу на репетицию перед выступлением, я спокойно разогреваюсь и обдумываю все свои движения с математическим расчетом и холодной головой. Я сделаю все это на сцене театра, и спокойно пойду домой к своей семье. Балет для меня — это работа, которой я наслаждаюсь. У меня есть четко поставленные задачи и ответственность перед своим театром, перед государством. Они заключаются в том, чтобы казахская школа балета стала отдельной вершиной в мире искусства. Я не хочу, чтобы говорили, что казахская школа балета — это бывшая русская школа. Я хочу, чтобы она отличалась от других во всем. Как правило, люди считают, что артисты балета — очень мягкие и почти женственные люди. Такое мнение бытует во всем мире, в Казахстане артистов балета нередко и вовсе называют балерунами. Это говорит о том, что о нас мало знают. Между тем, артисты балета — такие же мужчины, как и представители других профессий. Мы можем подраться, и можем дать хороший отпор, если того требует ситуация. Как и у спортсменов, физическая подготовка и дыхание у нас развиты на высшем уровне. К слову, казахская школа балета как раз и отличается на мировом уровне большей брутальностью. Про нас говорят, что мы на сцене ведем себя, как ярко выраженные мужчины.

— Присутствует ли в балете такой нюанс, как привыкание к партнерше? То есть, вы длительное время репетируете с одной актрисой, а затем по какой-то причине, ее сменяет другая — потребуется ли время для того, чтобы привыкнуть к другому партнеру?

— Взаимосвязь может прослеживаться только в физическом удобстве, ведь нужно, чтобы все движения были отточенными. Если все-таки по каким-то обстоятельствам происходит смена партнерши, приходится с этим справляться. В принципе, все мои партнерши — большие профессионалы, и никогда с ними не возникало подобных трудностей. Надеюсь, такого не будет и в дальнейшем. Был момент, когда я заменял партнера Анель Рустемовой — ее партнер получил травму, и мне пришлось в экстренном порядке исполнять Спартака и продолжать спектакль. Больших сложностей не возникло. Все артисты нашего театра знают свое дело, и ты тоже стараешься соответствовать этому.

null

— Каким образом снимаете накопившееся психологическое напряжение? Ведь, ни для кого не секрет, что артист балета много сил и эмоций оставляет на сцене. 

— Я прихожу домой, ем то, что мне приготовили и провожу время со своей семьей. Вот и все. Понимаете, возможно, с виду я кажусь эмоциональным из-за тех ролей, которые я играю на сцене. На деле это не так. Моя игра — математически четко выверена, и лишние эмоции я стараюсь в себя не впускать. Без этого в нашем деле никак — ты должен совмещать на сцене безупречную технику, работа над которой отнимает очень много физических сил,  держать определенные классические позы, которые формировались веками, и при этом демонстрировать актерский талант. Репетиции помогают нам именно в том, чтобы мы были физически готовы играть на сцене. Если мы не будем прекрасно подготовлены физически, мы можем быстро устать на сцене, что в корне недопустимо. Во избежание подобных недоразумений, мы репетируем неделями и даже месяцами напролет.

— Интересно узнать, как Вы пришли в балет?

— Меня привели сюда родители. Мама предложила папе, и он согласился. Наверное, они хотели, чтобы я жил в городе — в то время мы жили в поселке Сарыозек, в Алматинской области. Отец предложил мне это, когда мы ехали за братом, который выступал на соревнованиях по борьбе. Культура воспитания у нас такова, что отказывать родителям было неудобно, и я согласился. Мы приехали, я поступил в училище… Мама собрала документы за 1 день, на последние экзамены мы каким-то чудом успели, и я прошел. С тех поря я в балете уже 14 лет. До балета на протяжении 4-х лет я занимался борьбой.

— Давайте, поговорим о театральном искусстве в целом. Известный режиссер Гульназ Балпеисова, говоря о востребованности театра в нашей стране, сказала, что разница в этом плане между Москвой и Астаной все еще очень велика. Как считаете Вы?

— Сравнивать Москву и Астану в этом плане не имеет смысла. Во-первых, количество проживающих в Москве значительно превышает количество астанчан. Астана — это молодой город, который начал развиваться сравнительно недавно. Такой большой театр, как «Астана Опера», у нас появился только в 2013 году. Я был в Большом театре, а потому могу сравнивать. Большой театр — это лицо Москвы. Конечно, там очень много зрителей, по неофициальным данным, население порядка 18 млн человек. А теперь, представьте — сколько же там туристов и сколько людей хотят попасть в Большой театр?

Могу сказать, что у нас в Астане балетные спектакли всегда собирают аншлаги. К примеру, на балет Л. Минкус «Дон Кихот» с моим участием 16 декабря я не смог достать билеты. Я хотел купить всего 2 билета, но не сумел этого сделать — уже не было. 30 и 31 декабря на «Щелкунчик» уже нет билетов. На январские спектакли также уже нет билетов. Понимаете, есть спектакли, которые все зрители любят, и которые собирают аншлаги. А есть такие, отношение аудитории к которым неоднозначно. Бывают такие спектакли, на которые зритель пришел один раз, а потом захотел еще. В основном, это зависит непосредственно от спектакля и от времени, когда он будет проводиться. Люди у нас любят балет, но многие считают «Астана Опера» каким-то недосягаемым театром, им кажется, что здесь никогда не бывает билетов, а если есть — они очень дорогие. У них сложился стереотип о том, что в «Астана Опера» надо приходить в смокингах и в вечернем платье, хотя эти люди даже не удосужились дойти до кассы. На самом деле, стоимость билетов начинается от 500 тенге. К примеру, в тех же кинотеатрах сейчас таких цен нет. А ведь, придя сюда, ты слушаешь живую музыку, смотришь на живых людей и получаешь живую энергию в чистом виде.

— Какую из еще не сыгранных Вами ролей Вы мечтаете сыграть?

— Я уже станцевал все роли, о которых мечтал. Роль, которую я мечтал сыграть, досталась мне в моем первом спектакле. Так сложилось, что мой самый первый серьезный спектакль воплотил мечту моей жизни — это «Спартак». У меня осталась только одна мечта, и заключается она не в том, какого бы персонажа я хотел сыграть, а в том — где я хотел бы это сделать. Я бы хотел станцевать Спартака в Большом театре. Мне хочется, чтобы их эксперты увидели бы это и сказали, что в «Астана Опера», оказывается, есть артисты, которые танцуют в таких больших спектаклях и на таком высоком уровне. И это не хвастовство — я получал высокие отзывы от таких мэтров, как редактор журнала «Балет» В.И. Уральская. Как выяснилось, она никогда и никого не хвалит, но она подошла ко мне и сказала: «Это был шедевр». Она добавила, что таких «Спартаков» сейчас в Большом театре нет, то же самое сказал Сергей Александрович Усанов. Они видели меня со «Спартаком» в Якутии, на фестивале «Стерх».

— Почему именно «Спартак» стал Вашим любимым спектаклем?

— «Спартак» позволяет моим возможностям раскрыться наиболее полноценно, показать все мои прыжки, актерское мастерство и техническую часть на 100%. В общем, эта постановка максимально раскрывает мой потенциал именно как артиста балета-мужчину. Это самый сложный мужской балет, и не каждый его выдержит. Поэтому, он и является моим самым любимым балетом.

— Каково Ваше видение балета в глобальном смысле — это больше призвание или упорство и труд? Может ли человек, не имеющий такого призвания, стать успешным артистом балета?

— Скажу честно, балет — это призвание. Человек, у которого нет природных данных, может добиться успеха, но будет страдать от этого сам. Он может хорошо танцевать, перебороть себя и сделать из себя того артиста, на которого он равнялся, через труд, пролив «семь потов» — но в старости все это серьезно отразится на его здоровье. Спустя много лет, он будет жалеть о том, что так себя «ломал» в молодости. У нас травмоопасная профессия, поэтому, когда есть природные данные — человеку намного легче. Это зависит от восприятия и осознания того, чем ты занимаешься. В балете, так же, как и в других профессиях, если тебе не нравится это дело — из тебя ничего не получится. Рано или поздно, это скажется на здоровье. Связки не вечные, они могут растянуться или даже порваться от того, что человек насильно себя заставлял заниматься балетом. Если нет необходимых физических данных, несколько раз подумайте, нужно ли вам это.

— Спасибо за беседу!

 

Генеральный спонсор

Спонсоры и партнеры